История

Хроники Нижегородского Планетария.

Автор — Белов В. B.

Часть I. Знание — Сила

Горьковский, теперь Нижегородский, планетарий более полувека занимал Алексеевскую церковь Благовещенского монастыря, с него и начинаем повествование.

Выписка из сочинений архимандрита Макария (Памятники церковных древностей, Нижегородская губерния. Санкт-Петербург, 1857 г.1 (Приводится с большим сокращением):

«Нижегородский Благовещенский монастырь находится в Нижнем Новгороде на расстоянии около 2-х верст вверх по течению р. Оки от Кремля на половине возвышающейся над рекой горы. В XVI веке монастырь именовался «в Нижнем Новгороде на бичеве».

Первоначальная постройка относится ко времени возникновения самого Нижнего Новгорода (1221 г.). Уже в 1229 году упоминается о первом разорении мордвою. Мордовский князь Лургас, не сумев завладеть городом, сжег до основания монастырь. И только с 1356 года митрополит Алексей Московский, помирив нижегородских князей, начал заботиться об устроении монастыря.

При первоначальном основании монастырь был деревянным, но через 142 года после пожара он явился устроенным во всех отношениях. Благовещенская каменная церковь, построенная в 1370 году, была разорена Арапшей в 1377 году, но восстановлена позже. Нынешний собор построен в 1649 году, вероятно, по образцу прежней церкви. Вторая каменная церковь во имя устроителя святителя Алексея сооружена в конце XVIII века вместо прежней. Под ней покоится прах строителя и небольшая пещера, вырытая им в горе. Третья церковь — Успенская, теплая, с приделом 1826 года, прежде была только с трапезной, по архитектуре должна относиться к XVI веку. Между Успенской и Алексеевской есть пещера с несколькими извилинами под гору.

Четвертая каменная церковь во имя святого Апостола Первозванного в начале XVIII века была каменная. При входе в мона-стырь с восточной стороны до конца XVIII века была больничная церковь Иоанна Богослова между двумя каменными больницами. На их месте по проекту И.И.Межецкого и А.Л.Леера была основана в 1821 году пятая церковь Воскресения о пяти главах. Пожертвования в 10.000 рублей от особы, пожелавшей остаться неизвестной, не хватило. И, видимо, не потому, что была возведена еще каменная ограда с башнями и святыми вратами по проекту В.Н.Воронова. На отделку в 1926 году добавил аж 20.000 рублей нижегородский купец М.И.Костромин. По окончании строительства в 1834 году вышел указ об освящении ее вместо Воскресения Христова в честь Алексия Митрополита. Прежнюю же Алексеевскую переосвятили в Сергиевскую.

Колокольня одна — рядом с Успенской церковью. В начале XVIII века деревянное строение было над погребами, а также казенной и поповской кельями, баней, столярной, кузницей и др. Теперь монастырь с севера вниз к Оке обведен стеной с контрфорсами, устроенными в 1832 и 1833 годах. Кроме этой стены с других сторон есть каменные давнишние стены. Внутри них кроме пяти церквей находятся три каменные двухэтажные корпуса и каменное строение для бани и уборки лошадей».

***

Первые триста лет Нижнего Новгорода прошли беспокойно: полтора десятка нападений, набегов и осад, половина которых завершалась захватом, разорением, опустошением от ближних (мордвы, татар) и дальних (монголов и даже новгородцев) соседей. Лишь в последнюю сотню лет из этих трехсот в исторических хрониках преобладают стойкие обороны, отражения, походы и выступления войск и ополчений Ивана Грозного, Кузьмы Минина, Петра I на Казань, Астрахань, Москву, Азов и т.д.

Почти четыре последних века — это уже не пограничная крепость на востоке, а глубокий тыловой город. Стали реальными крупные необоронные объекты. Наверно, новый храм потребовался неспроста, если его необходимость разделяли и благодетели: церковь была возведена во многом или полностью за счет добровольных пожертвований. Ресурсы монастыря были, видимо, невелики, хотя в 1722, например, за монастырем числилось 4159 крепостных. Строительство такой большой церкви продолжалось дольше 10 лет и перерывы в финансировании позволили иметь несколько проектировщиков и уточнять довольно сложную конструкцию. Нужна была теплая церковь и на средства купцов братьев Рукавишниковых было устроено паровое (!) отопление, прослужившее более века.

Монастырские здания после 1918 года использовались по-разному (мелкое производство, склады, жилье, школа, библиотека, и другие учреждения). В 1928 году была закрыта последняя действовавшая Андреевская церковь. В Алексеевской церкви большей частью хранилась мануфактура. Старожилы рассказали о несостоявшейся краже этого товара через дымогарную трубу: воры упустили веревку, которой тюки поднимали на кровлю, и оставшийся в трубе соучастник был обнаружен наутро.

Все строения относятся к федеральной собственности и представляют лакомый кусок. С 1991 при основном (Успенском) соборе священником начал служить отец Сергий и стала формироваться православная община. Пошел процесс передачи культовых зданий в ее пользование и «Служба семьи» первой покинула трапезную. Неожиданно для всех святой отец заявил о переводе прихода под юрисдикцию Зарубежной русской православной церкви. Крайне любопытный поворот доставил головной боли как епархии, так и администрациям города и области, о нем больше никогда и нигде не упоминали. Скандал длился долго, его с трудом уладили, но каким образом и где теперь тот святой отец, нам неведомо и недосуг узнавать.

Благовещенский мужской третьеклассный монастырь постепенно стал восстанавливаться в современной правовой форме общественной религиозной организации, которой культовые здания предоставлялись в безвозмездное пользование в приоритетном порядке.
В 1993 г. в настоятели монастыря был рукоположен отец Кирилл, энергичный и деятельный руководитель, много сделавший для его восстановления. Благодаря его усилиям братский корпус офис «Межлесхоза», жильцам келий начали предоставлять новые квартиры в городе, построенная в советское время вплотную к монастырю двухэтажная средняя школа отдана под семинарию. Появилось полдесятка черных монахов, в большом средневековом Успенском соборе начались службы. Немыслимое еще вчера стало явью: зазвонила колокольня дальней Андреевской церкви, деловито засновал причт, летом — строители, на новых монументальных воротах стала охрана, через них потекли мимо планетария пока немногочисленные богомольцы и частые именитые гости. Чуть было даже икона по Оке не приплыла.

Горьковский, теперь Нижегородский, планетарий более полувека занимал Алексеевскую, самую молодую церковь. Ее высокие стрельчатые северные и восточные окна обращены к Стрелке и из них видны бескрайние заволжские дали. Южные и западные окна лекторского и директорского кабинетов упирались в трапезную, что в метрах двадцати. Там расположились и покои настоятеля. Как всегда, между соседями бывало всякое, но в целом отношения достаточно цивилизованны.

Полвека — ничтожный срок по сравнению с вечностью. Но это почти три поколения зрителей и сотрудников. И многое из жизни планетария, к сожалению, уже успело стереться из памяти и предстоит уточнить и выяснить.
Итак, окончилась Великая Отечественная…

1947

Вторая мировая впервые за века достала город. С воздуха. Война достала всех. История Нижегородского планетария все-таки начинается с великой Победы. После Великой Отечественной вся страна приступила к реализации пятилетнего плана восстановления и развития народного хозяйства на 1946/50 годы. Газеты полны сообщений о том, как «с каждым годом нарастала волна трудового подъема. В 1947 году в честь 30-летия Советского государства коллективы 133 предприятий города Горького приняли социалистические обязательства по завершению годовых планов к 7 ноября.

К знаменательной дате свыше 40 тысяч рабочих выполнили свои годовые нормы, а 17 тысяч новаторов выполнили по две и больше… К концу 1947 года… насчитывалось свыше 500 стахановских участков. Трудовой героизм горьковчан позволил в первом году пятилетки завершить перестройку промышленности и перевод ее на выпуск мирной продукции. Немало возникло трудностей, обусловленных и новизной дела, и нехваткой сырья и материалов. Особенно остро ощущался недостаток электроэнергии… сказывалась также большая текучесть рабочей силы, в основном вызванная нехваткой жилья».

В целом промышленность города план первых, по меньшей мере, двух лет пятилетки не выполнила. Главным образом из-за отставания автозавода и завода фрезерных станков (в начале пяти-летки он был единственным в стране, их производившим). Довоенный уровень был превзойден лишь во второй половине 1947 года.

Впрочем, видимо, тогда планы не выполнялись все и всеми. Зимой снег с улиц не вывозили, по обоим тротуарам даже центральной «Свердловки» (теперь Б.Покровской) тянулись аккуратные сугробы в человеческий рост. У Мытного рынка можно было встретить мужиков в лаптях, впряженные в телеги лошади сосредоточенно встряхивали брезентовые торбы с овсом. Тут же, присев на бордюр тротуара, пильщики в ожидании заказчиков сосредоточено правили напильниками остро отточенные двуручные пилы.

В центре площади Минина и Пожарского, между Кремлем и пединститутом великолепный бетонный Кузьма Минин образца 1942 года призывал народ на спасение Родины, а в просторном пустыре позади пединститута, занимавшем почти весь квартал, еще можно было найти

вход в бомбоубежище,
полузаваленный битым кирпичом. Башня институтской обсерватории господствовала над массивом тесовых сараев, которыми пустырь был застроен наполовину. В сараях похрюкивали поросята и кудахтали куры. На весеннем солнышке, в выгороженных перед сараями загончиках из металлической сетки, на радость местной ребятни стайки ярко-желтых цыплят пищали и перепрыгивали друг через друга, чтоб наклеваться каши.

В домах еще хранились, наверно, самодельные коптилки, кое у кого — аккумуляторы. Во дворах раздавалась зычная реклама тогдашних частных предпринимателей: «Старьем! Берьем! На базаре продаем!» или «Ножи точить, ножницы, пилы, мясорубки!». Старьевщики толкали тележки с выменянным добром, точильщики таскали на себе станки-наждаки с ременным ножным приводом.

С первого этажа небольшой деревообделочной фабрики, что в противоположной части пустовавшего квартала, ближе к художественному училищу, целыми днями противно визжали станки, а через окна во двор откидывались опилки и уже использованные высверленные и обшитые кожей протезы. На соседних улицах то и дело встречались обожженные, безрукие или безногие инвалиды на костылях, реже на трехколесных колясках, чаще — пристегнутые ремнями к самодельным досчатым тележкам на шарикоподшипниках. Инвалиды, почти все молодые, видимо, приезжали на при-мерки. С тележками они управлялись подчеркнуто ловко, некоторые даже самостоятельно впрыгивали в трамвай, опираясь руками на деревянные чурки-рукоятки, как на брусья. В память врезался энергично шагавший к Черному пруду от театрального училища молодой подтянутый мужчина, отвернув от любопытного взгляда покрытое ожоговыми контрактурами лицо. У рынка и на площади Минина — постоянные нищие. Милиция гоняла их и мальчишек, совершавших набеги на китайку и огороды в Кремле. В некоторые школы продолжали привозить по тазу приевшейся вареной моркови на класс и по куску неважного хлеба на ученика.

***

«Родители звали меня Каником. Мне приходилось ежедневно учить уроки (!), так как в «посольской» десятилетке от силы было по паре учеников на класс. Не в последнюю очередь поэтому я стал потом научным сотрудником и преподавателем Горьковского политехнического института им.Жданова. Итальянский язык сам выучил месяца за три, пробыл в Италии ровно год и наравне со взрослыми дал в МИДе подписку о неразглашении. Неразглашении чего? А того, что видел.

Директриса школы считала всех учеников своими детьми и почти каждое воскресение сопровождала нас на экскурсии по Риму. Пользовались при этом троллейбусами, автобусами и почему-то очень шумными там трамваями. Видели и собор св. Петра, и крепость Сан-Анджело и даже провокации: палестинский взрыв у соседнего английского посольства… За год я обошел весь Рим, через замочную скважину за плату видел трапезную римского папы. Правда, не видел Римского планетария. Вот, довелось поработать инженером спустя полвека в Горьковском.
Теперь-то я могу рассказать, что в Италии апельсины, манда-рины, финики, бананы, лук, картофель или батон хлеба были по одной цене — 13 лир. Можно было килограммами есть невиданные ранее персики. Италия показалась мне-подростку просто раем, я под-рос за год на целых 14 см и недоедавшие автозаводские сверстники безоговорочно признали мое физическое превосходство. Акселера-ция поколения семидесятых, видимо, объясняется просто: более или менее сбалансированное питание было достигнуто лишь спустя четверть века после войны.

Конечно, проездом через Европу я видел своими глазами и бесчисленные следы боев — разбитые или меченые войной дома, мосты и т.д. В Австрии, Румынии, Венгрии люди были одеты плохо, в Румынии даже в марте некоторые ходили по таявшему снегу босиком. В Югославии фрукты были очень дешевы, а вот мяса на базаре не было, только в ресторанах.

Убежден, что наше мирное население несло неоправданные потери и на неоккупированной территории, и до сих пор об этом многое умалчивается. Например, зачем некоторые воинские части стояли в черте города? В конечном кольце трамвая N12, в паре кварталов от проспекта Жданова (ныне Молодежного), в квадрате 500×500 метров, располагался танковый парк, в котором имелись и американские танки. В этот квадрат целили германские бомбардировщики с пятикилометровой высоты и авиабомбы попадали в ближние жилые дома. Одна полутонная бомба оставила многометровую воронку в десятке метров от щели, в которой я укрылся. Жители часто оказывались жертвами еще и осколков зенитных снарядов, беспорядочно падавших после разрывов на высоте.

В посольстве мне довелось услышать, что бомбежки Горького прекратились в 1943 году, якобы, после замены полковника Совко, командовавшего местными зенитными частями. Его преемник организовал своевременный перехват вражеских самолетов на подступах к городу и противник был вынужден сбрасывать бомбы в болота.»

***

Анастасия Илларионовна еще в тридцатом году приехала строить автозавод из Бугульмы, с Урала. Потом работала в первом литейном и попала под первую же бомбежку в сорок первом, получила осколок в глаз и стала слепнуть. Мало кто тогда думал об оформлении ранения. По характеру обычно сердитая, чем-то недовольная, позже просто слепая, она ярко рассказывала о десятках раскиданных окровавленных детских трупиках с двух автобусов, неудачно припаркованных у автозавода. И о пленных немцах, загребавших руками из ведра отбросы столовой заводоуправления, которые она им выносила.

Семья Ситковых жила тогда на окраине, в поселке Колхозном, что рядом с болотом. Зарплату почти не давали. Сахару не видали, пили кипяток с хлебом и солью. На карточки сварщик Павел Степанович Ситков, родом из Иванова, получал в лавке 700 гр., и Анастасия Илларионовна — 250 гр. хлеба. Весной, будучи на сносях, она все пальцы иссосала и изгрызла: так есть хотела. Купив однажды на всю мужнину получку полкило свежего сала, весь его съела без соли по дороге с рынка. В роддоме не кормили и она лежала голодной. 29 апреля родилась дочка, которую назвали Зиной. На Зинушку стали выдавать манки и сахарного песку по 250 граммов в месяц.

В одноэтажном фанерном (с опилками и вовсе без них) бараке на 20 семей был свой уклад: общий коридор, огородики под окнами, погреб под полом, минимум мебели, все удобства на воле и приволье для игр до самого болота. Детей ради Анастасия Илларионовна одна из всех завела еще сарай с курами и козой. Много позже семья переехала в «хрущевку» на проспект Жданова (теперь Молодежный), что как раз между Колхозным поселком и тем штабом зенитного полка.

***

Однако ж, не хлебом единым даже в такие времена. В городе были вновь открыты консерватория (январь), театр комедии (февраль) и первая троллейбусная линия (июнь) по Фигнер (теперь Варварской).

В принципе так и нет ответа на вопрос, кто автор идеи организовать планетарий в Горьком. Ведь можно предположить общую рекомендацию Правительства СССР строить планетарии по многим городам, заполучив невдруг германское спецоборудование в счет репараций. Идею организовать планетарий в Горьком мог выдать А. А. Андронов, зав.кафедрой Горьковского государственного университета (ГГУ), впоследствии академик. Заявил же он еще в начале 30-х годов о том, что университет без кафедры астрономии — не университет, и… кафедра возникла в 1933 году.

Впрочем, А. А. Андронов тоже входил в Нижегородский кружок любителей физики и астрономии (НКЛФА), первую общественную организацию такого толка в России и вторую в мире после Парижской. Кружок работал (и еще работает) в гимназии, перестроенной в пединститут. Поиск других энтузиастов вне этого Кружка вряд ли имеет смысл. Скорее всего НКЛФА и явился коллективным инициатором создания планетария, хотя в его архивах следов этого не нашлось. Так или иначе, еще за месяц до подписания Распоряжения СовМина N2053-p была уже готова нижеследующая записка:

***

Успенский собор, выстроенный в 40 годах прошлого столетия, представляет из себя центральный зал с четырьмя прямоугольными крыльями, в одном из которых помещался алтарь с входом в собор на противоположном крыле. Современное состояние сооружения (см. специальную записку о состоянии конструкций) вполне удовлетворительное и с незначительными затратами может быть вполне приспособлен под Планетарий.

Центральный зал, получающийся в результате постановки четырех кирпичных стен, вмещает 160 человек посетителей, перекрывается 8 метровым в диаметре металлических куполом с возможно гладкой поверхностью. Форма купола должна быть по возможности точно приближаться к полушарию, центр которого совпадает с центром аппарата «Планетарий».

Зал для лучшей видимости должен быть совершенно темный с окрашенными в темные матовые цвета стенами, темной мебелью и др. оборудованием. В одном из рядов выделяется место для лектора, иногда он же является и механиком при аппарате.

Квадратные крылья отданы под обслуживание планетарий помещения. В одном Юго-восточном устроен вестибюль с кассой и двумя уборными: мужской и женской, в северо-восточном и северо-западном устроены фойе с выставками и юго-западный отдан под канцелярию, кабинет директора и комнату научного сотрудника. Этим исчерпывается набор помещений «Планетария».

href="http://planetarium-nn.ru/wp-content/uploads/2009/02/006.gif"> class="alignright size-full wp-image-692" title="006" src="http://planetarium-nn.ru/wp-content/uploads/2009/02/006.gif" alt="" width="289" height="432" />

Как предложение в проектном задании сделано на высоте 10.00 метров от пола перекрытие в центральном барабане собора.
Для сообщения с вновь получившимися круглым залом в северо-восточном крыле устраиваются две винтовые лестницы диаметром 2.00 мтр., которые на высоте 4.00 метров переходят в лестницы заключенные в колодцах ведущих в угловые башенки.
Этот зал предполагается отдать для библиотеки-читальни с выставками на определенные темы.
Фасад собора реконструкции не подлежит и только подвергается реставрации.

В проекте благоустройства предлагается снос существующей каменной стены с угловыми башенками и воротами.
Стена заменяется металлической решеткой на каменных столбах с входом выходящим на с’езд. На северо-восточном склоне предложено устройство полукруглой выносной площадки для отдыха с постановкой в ее центре скульптуры.
Имеющийся в соборе подвал используется для устройства в Планетарии отопления (см. основные положения по отоплению).
Интерьеры отделываются покраской стен масляной краской под торцовку.

Конструкции

Фундаменты и стены здания бывшего собора остаются без изменения, за исключением отдельной пробивки проемов.
Зрительный зал образуется в центральной квадратной части собора путем возведения в задних плоскостях арок кирпичных стен толщиной 25 см., усиленных прокладкой полосового железа.
Вновь запроектированное на отметке +10.70 междуэтажное перекрытие основано на деревянных ширенгелях, которые перекрывают пролет около 9,00 метров; такое решение возможно благодаря наличию свободного пространства между указанным междуэтажным перекрытием и металлическим куполом.
На отметке +2,40 запроектирован металлический купол Д= 8,00 метров. Внутренняя поверхность которого должна служить экраном Планетария. Купол запроектирован из листов дюраля, толщиною 1,5 м/м с дюралевыми ребрами жесткости и такими же опорным кольцом и основан на металлических балках, заделываемых в кирпичные стены.
Для входа на 2-й этаж запроектированы металлические винтовые лестницы, нижняя часть которых расположена в боковом фойэ, а с высоты 4-х метров винтовые лестницы идут в существующих угловых цилиндрических частях (для перехода запроектирована жел. бетонная плита по металлическим балкам).
Полы 1-го этажа остаются существующие мозаичные и из мраморных плит с лишь с частичным ремонтом их, полы нового междуэтажного перекрытия деревянные, полы в котельной остаются кирпичными.
Несущие конструкции покрытия собора остаются старые, кровля подлежит замене новой железной кровлей.
Кроме того, ремонту подлежат наружные лестницы, местами стены, перекрытия портиков, столярные изделия и карнизы в соответствии с «Заключением о состоянии Конструкции Собора».

Автор — Рымаренко. Инженер — Кравцов.
28/УП-47 г.

Показанная на чертеже лестница на возникавший промежуточный пустующий и неосвещаемый этаж не выполнена. В барабане противоположной главки сооружена винтовая лестница, ведущая на кольцевой чердак вокруг центрального барабана и над портиками, а также в самое верхнее круглое помещение под центральным куполом.

Все 4 угловые главки со световыми барабанами были полностью срезаны и накрыты плоской кровлей, центральный барабан с куполом опущен на пару метров, лишен массивного венчавшего фонаря, а обращенные во все стороны света, 12 окон верхнего помещения превратились из стрельчатых в полукруглые. Уменьшение при этом обзора неба никак не способствовало размещению там наблюдательной астрономической площадки, даже если такое намерение было. Помещение долго пустовало и в конце концов было использовано под увеличившуюся библиотеку.

Стоит обратить внимание на выше процитированный абзац записки: «Фасад собора реконструкции не подлежит и только подвергается реставрации». Иного авторы записки, как профессионалы своего дела, не могли предложить. Или, наоборот, хорошо представляли опасность и пытались спасти первоначальный облик исторического памятника? Желание спасти хотя бы волосы, потерявши голову, видится и в заключении архитектора А.Яковлева от 11 сентября: «башенки, намеченные к сносу, могли бы быть сохранены при условии их реконструкции, изменении архитектурной обработки и приспособления для сторожей и кладовой для инвентаря».

Любопытно, какое же проектное задание выдала Архитектурно-планировочная мастерская Отдела по делам архитектуры Горьковского горисполкома? Оно согласовано начальником Отдела Культпросветработы Гурьевой лишь спустя месяц, 26 августа. Похоже, представленная пояснительная записка вызвала в сентябре какие-то дискуссии на более высоком, видимо, партийном уровне, который настоял на более затратном варианте. И это в то время, когда по некоторым данным в 1948 году во всем городе хватало сил лишь на этот единственный объект «соцкультбыта». В итоге здание настолько потеряло свой первоначальный облик, что его вполне стало возможным отнести, скажем, к светскому русскому классицизму и много позже никто не воспринимал его как церковь. Последнее само по себе можно рассматривать как талантливую удачу с точки зрения воинствующего атеизма. И я, воистину ни во что неверующий, свидетельствую об этом с горечью.

***
РЕШЕНИЕ № 957

Исполнительного Комитета Горьковского Городского Совета депутатов трудящихся 23 сентября 1947 г. «Об организации в городе Горьком учебного планетария».

В соответствии с распоряжением Совета Министров РСФСР от 28 августа 1947 года за №2053-р

ИСПОЛКОМ ГОРСОВЕТА РЕШИЛ:

  1. Организовать в городе Горьком Учебный планетарий в помещении ныне занимаемом складом Облшвейремсоюза. Обязать Облшвейремсоюз в пятидневный срок освободить помещение занимаемое под склад.
  2. Обязать Отдел культпросвет работы (тов. Гурьеву) и Торгстрой (тов. Смирнова) с 25 сентября 1947 года приступить к ремонту помещения не позднее 6 ноября открыть в нем планетарий.
    Разрешить отделу культпросвет работы израсходовать из бюджета города 250,0 тыс. рублей на приобретение аппаратуры, а также на ремонт и оборудование планетария.
  3. Обязать зав. Горфинотделом тов. Алексеева профинансировать отдел культпросвет работы в сумме 250000 рублей за счет сокращения расходов по внелимитным затратам по строительству памятника A.M. Горькому.
  4. Штатное расписание, представленное отделом культпросвет работы утвердить. Просить Совет Министров РСФСР войти с ходатайством перед Государственной штатной комиссией при Совете Министров СССР об утверждении штатного расписания по учебному планетарию.
    Предложить отделу культпросвет работы до 15 октября с. г. представить исполкому Горсовета план работы Горьковского учебного планетария.
  5. Контроль за освобождением помещения возложить на Горжилуправление тов. Игнатьева.

Председатель Исполкома Горсовета депутатов трудящихся
(Шульпин)
Секретарь Исполкома Горсовета Депутатов трудящихся
(Снегирев)

***

И потому как все было непросто, строительство планетария в Горьком еще обсуждался неоднократно на высоком уровне. Все решения не приводим, например, Решение № 1108 от 18 ноября 1947 г. Исполкома Горьковского горсовета депутатов «Об организации работ по строительству планетария».

1 — во всех документах сохранен оригинальный текст